 Форма,   через  которую  эта  Жизнь  выражает  Себя,  чувствительный  аппарат
отклика,  через  который это Сознание работает, не столь важен и  представляет
собой  что-то  вроде автоматического механизма. Тем не менее это  механизм,  с
которым мы до сих пор отождествляли себя, и мы забываем, что механизм  этот  -
всего  лишь  выражение  аспекта сознания, показывающий  в  любое  время  точку
эволюции  насыщающей  сущности. Повторяю: два фактора, имеющие  первостепенное
значение  во  время манифестации, это развивающееся сознание  и  проявляющаяся
жизнь.  Как  только это усваивается, становится понятно, что любая  стадия  на
пути  может  в  целом рассматриваться как царство природы.  Каждое  из  царств
доводит аспект сознания до большей стадии совершенства и демонстрирует большую
чувствительность и отзывчивость к внешней и внутренней окружающей  среде,  чем
предшествующее  царство.  Каждое  являет более  полное  откровение  внутренней
скрытой  славы.  Если  же единица жизни погружена в форму,  если  сознание  ее
отождествлено  (во  времени  и  пространстве) с любой  формой,  ей  невозможно
осуществить  или сознательно ее выражать свою божественность.  Ее  сознание  -
сознание  частного и конкретного, а не универсального и целого. Чем  больше  и
тесней  отождествление  с формальным аспектом, тем крепче  низшее  единство  и
синтез,  но  в  то  же  время тем глубже тьма и, говоря символически,  плотнее
тюрьма.  Таково  сознание в низших, или дочеловеческих царствах  природы.  Чем
сильней  единица жизни отождествлена с "тем, кто сознателен", тем,  опять  же,
крепче  более  высокое и уже другого рода единство и синтез.  Таково  сознание
трех высших, сверхчеловеческих, царств. Трагедия, проблема и слава человека  в
том, что он может отождествлять себя с обоими аспектами: формой и жизнью;  его
психологическое  состояние  таково, что в период, когда  он  составляет  часть
человеческого  царства,  своего царства, сознание  его  мечется  между  парами
противоположностей.  Он может отождествлять себя с дочеловеческими  формами  и
неизменно  делает  это  на  ранних стадиях.  Он  может  отождествлять  себя  с
жизненным  аспектом  и делает это на последних стадиях.  На  промежуточной  же
стадии среднего человека он разрывается между обеими и сам являет собой ратное
поле.

