 Данные  представления могут проясниться в вашем уме, если я укажу,  например,
некоторые факты в связи с сакральным центром, столь протяженный период времени
властвующий в животной и физической творческой жизни человеческого существа. В
процессах   эволюции   сакральный   центр  проходит   стадии   автоматического
бессознательного  использования,  как  у  чисто  животного   человека;   затем
использования под давлением желания удовольствия и физического удовлетворения,
когда  воображение начинает показывать свое влияние; далее имеет место  период
сознательного подчинения жизни сексуальному импульсу. Последний уже  не  похож
на  вышеупомянутый. Мысль о сексе доминирует в сознании,  и  без  счета  людей
проходят  нынче эту стадию, да и каждый в свое время, в какой-то  жизни  через
нее   проходит.  На  смену  ей  приходит  период  переноса,  когда  физическое
притяжение  секса и тяга к физическому сотворению ослабевают и  силы  начинают
собираться выше, в солнечном сплетении. Там они контролируются гораздо сильнее
астральной  жизнью  воображения,  чем  бессознательной  животной  жизнью   или
сознательным  желанием.  Там  они  сплавляются  с  силами  самого   солнечного
сплетения  и  постепенно  вздымаются в горловой  центр,  причем  всегда  через
сердечный  центр.  Вот  в  чем главная трудность для  мистика,  который  скоро
появляется  и  приступает к функциональной активности. Он  болезненно  сознает
двойственность:   влечение   мира   и   мистического   видения,   божественных
возможностей  и  личностных  потенций,  любви  вместо  желания  и  притяжения,
божественной  соотнесенности  вместо  человеческих  отношений.  Но  весь  этот
предмет  пока интерпретируется в категориях двойственности. Секс еще  занимает
его  воображение  и  сознание, а не отодвинут на свое надлежащее  место  среди
прочих   инстинктов  человеческой  природы;  в  результате  появляется   почти
патологический   интерес  к  символизму секса и  к  тому,  что  можно  назвать
одухотворенной сексуальной жизнью. Этой тенденции обилие примеров в писаниях и
переживаниях мистиков средних веков. Мы сталкиваемся с такими выражениями, как
"невеста  Христова",  "брак  на небесах", с описанием  Христа  как  "небесного
жениха"  и  с  кучей  тому подобных символов и фраз. В  Песне  Соломона  имеем
мужской   вариант  того  же  базового  сексуального  подхода  к  душе   и   ее
всеобъемлющей жизни.

